Семейное

[agudkov]

Сегодня я соврал младшему сыну. Первый раз в жизни. И сам поразился этому, потому что я вдруг понял, почему взрослые врут детям. Мы с младшим сыном ехали из поликлиники забирать старшего из школы. Младший, получив две прививки в оба плеча, сидел надутый, пристегнутый в своем кресле. Поет Окуджава. «А почему девочка плачет?», - вдруг спрашивает сын. «Шарик улетел», - машинально повторяю я за Окуджавой, - «шарик улетел, девочке обидно». Сын становится серьезным, видно, что он понял и очень прочувствовал, как это бывает обидно, когда шарик улетел. Потом шла песенка про кавалергардов. Сын требует опять песенку про девочку и шарик. «Ну мы же уже послушали про шарик, давай теперь послушаем другую песенку», - уговариваю я. «А что, - спрашивает сын, - девочка все еще плачет?». И тут я соврал. «Нет, - сказал я, - девочка выросла и перестала плакать». И тут я поразился, потому что понял, что соврал, и, главное, понял, почему я соврал. Взрослые врут детям, рассказывая о том, каким является их идеальный мир. Не какой он есть, а каким он должен быть. Взрослые верят, что, если ребенок поверит в этот мир, то Мир изменится.