![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
agudkovКак раз с наступлением хорошей погоды я и умудрился заболеть самым бездарным образом. Бездарным в том смысле, что извлечь из болезни какую-либо практическую пользу, например, почитать книги, не представляется возможным.
Автором самого «здравого» способа болеть является Уинстон Черчиль. Когда у него спросили, как ему удалось сохранить столь прекрасную форму в столь преклонные годы, он ответил, что при любой простуде немедленно ложился в постель, ставил рядом бутылку армянского коньяка и коробку сигар и обкладывался детективам. В наше время так поболеть не удается. С легкой простудой просто ходишь на работу, а когда случается что-то серьезное, то книжку уже не почитаешь.
Мой хронический синусит напомнил о себе в самый неподходящий момент, неожиданно превратившись в синусит острый. Книжку не почитаешь – поднять голову с подушки можно только после приема обезболивающих. От света болят глаза, от звуков – голова. Болят также зубы, нос, уши и все остальное что есть в голове менее чувствительного. Я уже выучил расположение всех лицевых нервов, проходящих через воспаленную верхнечелюстную пазуху. Врач прописал дикие антибиотики в дозе по 1000 миллиграм. В четверг пойду к лору. Если не полегчает, то не исключено, что отправят в больницу делать пункцию. Пробивать 3-миллиметровой иголкой через ноздри дырки в костной ткани черепа - это удовольствие не из приятных. Вообще попасть в лапы к врачам-лорам – это опыт, сопоставимый со службой в армии. Тот, кто хоть раз бывал в лор-отделении любой больницы, даже в качестве посетителя, знает, что Босх со своими видами Преисподней просто нервно курит в сторонке. Там по коридорам гуляют обдолбанные лекарствами люди, у которых из разных мест головы и горла торчат всевозможные металлические предметы и резиновые трубки.
В минуты особенно «хорошего» настроения, вызванного своими возможными перспективами, на память частенько приходит Владимир Гиляровский, который после такого же синусита ослеп на один глаз. Правда, будучи к тому времени уже «королем репортажа», свой синусит он заработал, лазая по подземным трубам, в которую была заключена речка Неглинка. Мой синусит тоже связан с репортерской деятельностью, но имеет куда более низменное происхождение. Вместо захватывающих журналистских расследований в романтических подземельях он был получен в результате сомнительной ценности репортажа от горящего здания МЧС. Случилось это лет шесть назад, когда я временно совмещал работу в интернет-издании «Страна.ру» с подработкой на ТВЦ в качестве ночного корреспондента. У ночного корреспондента в Москве может быть только две причины для выезда: или «на труп» или «на пожар». В ту ночь мне сначала пришлось съездить на труп, а уже ближе к утру, когда в Москве ударил морозец, загорелось здание МЧС на Тверской. Вот там-то мне и пришлось проторчать несколько часов по щиколотку в ледяной воде, текущей от пожарных машин вниз по Тверской. В общем попытка совместить телевизионную и пишущую журналистику окончилась в больнице. С тех пор я как-то решил, что на тележурналистику у меня здоровья уже не хватает. Как и у всех, кому делали проколы пазух, мой синусит стал хроническим и периодически напоминает мне насморком о том, к чему может привести горение на работе.
Автором самого «здравого» способа болеть является Уинстон Черчиль. Когда у него спросили, как ему удалось сохранить столь прекрасную форму в столь преклонные годы, он ответил, что при любой простуде немедленно ложился в постель, ставил рядом бутылку армянского коньяка и коробку сигар и обкладывался детективам. В наше время так поболеть не удается. С легкой простудой просто ходишь на работу, а когда случается что-то серьезное, то книжку уже не почитаешь.
Мой хронический синусит напомнил о себе в самый неподходящий момент, неожиданно превратившись в синусит острый. Книжку не почитаешь – поднять голову с подушки можно только после приема обезболивающих. От света болят глаза, от звуков – голова. Болят также зубы, нос, уши и все остальное что есть в голове менее чувствительного. Я уже выучил расположение всех лицевых нервов, проходящих через воспаленную верхнечелюстную пазуху. Врач прописал дикие антибиотики в дозе по 1000 миллиграм. В четверг пойду к лору. Если не полегчает, то не исключено, что отправят в больницу делать пункцию. Пробивать 3-миллиметровой иголкой через ноздри дырки в костной ткани черепа - это удовольствие не из приятных. Вообще попасть в лапы к врачам-лорам – это опыт, сопоставимый со службой в армии. Тот, кто хоть раз бывал в лор-отделении любой больницы, даже в качестве посетителя, знает, что Босх со своими видами Преисподней просто нервно курит в сторонке. Там по коридорам гуляют обдолбанные лекарствами люди, у которых из разных мест головы и горла торчат всевозможные металлические предметы и резиновые трубки.
В минуты особенно «хорошего» настроения, вызванного своими возможными перспективами, на память частенько приходит Владимир Гиляровский, который после такого же синусита ослеп на один глаз. Правда, будучи к тому времени уже «королем репортажа», свой синусит он заработал, лазая по подземным трубам, в которую была заключена речка Неглинка. Мой синусит тоже связан с репортерской деятельностью, но имеет куда более низменное происхождение. Вместо захватывающих журналистских расследований в романтических подземельях он был получен в результате сомнительной ценности репортажа от горящего здания МЧС. Случилось это лет шесть назад, когда я временно совмещал работу в интернет-издании «Страна.ру» с подработкой на ТВЦ в качестве ночного корреспондента. У ночного корреспондента в Москве может быть только две причины для выезда: или «на труп» или «на пожар». В ту ночь мне сначала пришлось съездить на труп, а уже ближе к утру, когда в Москве ударил морозец, загорелось здание МЧС на Тверской. Вот там-то мне и пришлось проторчать несколько часов по щиколотку в ледяной воде, текущей от пожарных машин вниз по Тверской. В общем попытка совместить телевизионную и пишущую журналистику окончилась в больнице. С тех пор я как-то решил, что на тележурналистику у меня здоровья уже не хватает. Как и у всех, кому делали проколы пазух, мой синусит стал хроническим и периодически напоминает мне насморком о том, к чему может привести горение на работе.
